Евгений Имянитов рассказал «Поиску» о генетической предрасположенности к заболеваниям

Заведующий кафедрой общей и молекулярной медицинской генетики СПбГПМУ, член-корреспондент РАН Евгений Имянитов рассказал изданию «Поиск» о генетической предрасположенности к заболеваниям.

Наличие на планете различных национальностей обеспечивает не только культурное разнообразие, но и широту спектра наследственных заболеваний. Красивое слово «анамнез» (в переводе с греческого – «воспоминание») у онкологических больных может скрывать непривлекательный список различных форм рака, зафиксированных у бабушек, дедушек, родителей и других ближайших родственников, – установлено, что во многих ситуациях риск злокачественного новообразования может передаваться по наследству. Так, по самым скромным оценкам, 1-2% жителей нашей планеты унаследовали доминантный патогенный аллель, который многократно, иногда до фатальных величин, увеличивает индивидуальную вероятность возникновения того или иного онкологического заболевания.

Сейчас наиболее изученными генами, связанными с этими семейными видами рака, считаются BRCA 1 и BRCA 2: на их долю приходятся примерно 5-8% случаев рака молочной железы и 15-20% злокачественных новообразований яичника. Значительный вклад в исследования внесли российские генетики: коллектив ученых из санкт-петербургского НИИ онкологии (сегодня – «Национальный медицинский исследовательский центр онкологии им. Н.Н.Петрова») под руководством Евгения Имянитова открыл в 2012 году новый ген наследственного рака молочной железы – BLM. Но, к сожалению, до сих пор большинство практикующих медиков и даже организаторов здравоохранения не принимает во внимание тот факт, что спектр наследственных заболеваний в значительной степени определяется национальными факторами.

Помочь изменить и подходы к лечению, и, если смотреть более фундаментально, методологию исследований и диагностики в случае вышеупомянутых наследственных раков поможет реализация масштабного проекта Российского научного фонда «Наследственный рак молочной железы и яичника: 1) спектр вовлеченных генов и мутаций у различных народов России; 2) новые аспекты молекулярного патогенеза».

– Каждая нация и даже каждая этническая группа имеют собственный пул очень успешных прародителей, потомство которых не растворилось в окружающих народностях, а сохранило специфические черты предков, – рассказывает руководитель проекта, заведующий отделом биологии опухолевого роста НМИЦ им. Н.Н.Петрова член-корреспондент РАН Евгений Имянитов. – В итоге получилось, что каждый из нас достаточно случайным образом стал и носителем каких-то генетических мутаций. Они могут никак не проявляться: большая часть заболеваний, известных медицинской генетике, – рецессивная. Соответственно, папа и мама – бессимптомные носители мутаций, а заболевание возникает лишь тогда, когда ребенок наследует оба варианта патогенных аллелей. Национальный, если можно так выразиться, спектр заболеваний зависит от того, какие конкретно мутации имели прародители нации. Иногда мутации эти могут играть и положительную роль. Скажем, у народов Средиземноморья наследственная мутация, ведущая к возникновению серповидно-клеточной анемии, одновременно защищает организм от малярии. Таким образом, в этом районе земного шара даже шла селекция в сторону подобных мутаций, поскольку этот вариант гена обеспечивает какую-то устойчивость к неблагоприятным условиям. Но так или иначе у каждой национальной группы – свой спектр генетических заболеваний. «Универсальных» генетических болезней, которыми страдали бы все жители земного шара, на самом деле очень мало.

Славянская специфика

Медицинская генетика как наука родилась в Соединенных Штатах Америки, причем в наиболее благополучных городах, где расположены ведущие университеты. Неудивительно, что объектом для изучения стали жители этих городов – потомки представителей Западной Европы, эмигрировавшие в Америку пару столетий назад.

– Когда мы открываем учебник медицинской генетики, мы видим перечень заболеваний, характерных для немцев, англичан, французов, – именно переселенцы из этих стран были основателями США. И, наоборот, целый ряд болезней в учебнике отсутствует, поскольку представители этих национальностей ими не страдали, – поясняет профессор Имянитов. – Но если мы собираемся медицинскую генетику использовать как практическую науку, то нельзя просто взять сведения из учебника и применять их в разных странах и регионах без какой-либо валидации и адаптации. С другой стороны, если вести речь о фундаментальных исследованиях, то шанс открыть что-то новое появляется как раз при исследовании представителей «новых» этнических групп, в т. ч. народностей, населяющих Россию, – в Западной Европе все слишком хорошо изучено. Приведу пример еще одной нашей работы, которая тоже бы не состоялась без поддержки Российского научного фонда. Например, в случае нового гена наследственного рака молочной железы – BLM, если мутация унаследована лишь от одного из родителей, то человек до определенного момента практически здоров, хотя у него может быть повышен риск онкологических заболеваний. Но когда обе копии – материнская и отцовская – повреждены, то ребенок заболевает синдромом Блума. По нашим предварительным подсчетам, в России должно быть несколько десятков или сотен таких больных. Но когда мы запросили генетические центры страны, пациентов с этим диагнозом не нашлось. Парадокс: мутация в популяции есть, а больных нет. Разгадка пришла неожиданно: в 2015 году РНФ объявил тематический конкурс по инфекционным заболеваниям. Дальновидность этого шага мы в полной мере смогли оценить в разгар пандемии коронавирусной инфекции. А тогда мы решили, что можем быть полезны государству, если изучим вопрос, почему одни люди предрасположены к инфекциям, а другие – нет. Есть, например, тяжелая патология – унаследованный иммунодефицит. Мы решили изучить механизм генетической предрасположенности к инфекциям. Инициатором и организатором проекта стал медицинский генетик Евгений Суспицын, работающий на базе Санкт-Петербургского педиатрического медицинского университета. Мы взяли все гены иммунодефицита и протестировали пациентов с клиническим подозрением на такой диагноз. В результате тестирования у одного мальчика нашли синдром Блума. Пациента консультировали наши же генетики, причем участвовавшие в открытии гена BLM, но этот диагноз не поставили. Почему? У мальчика отсутствовал ключевой симптом заболевания – эритема (ограниченное интенсивное покраснение кожи из-за расширения сосудов) на лице. Потом коллеги из Чехии подтвердили наши данные: у славян синдром Блума имеет полный набор признаков: иммунодефицит, предрасположенность к раку и другие, кроме уже упомянутой эритемы. С точки зрения фундаментальной науки – важнейший факт. Возможно, занявшись его изучением, мы поймем, почему разные мутации в гене BLM приводят к различным проявлениям заболевания. Я бы от души поддержал реализацию такого проекта. Это наш собственный пример этноспецифических мутаций.

Читать весь материал по ссылке